В театральном кружке у Саши была роль фонаря.
Это звучало обиднее, чем было на самом деле.
Фонарь выходил в третьей сцене, стоял у ворот картонного города и один раз говорил:
— Ночь пришла вовремя.
Саша считал, что для человека с одним предложением у него слишком много репетиций.
— Можно я хотя бы чихну во второй сцене? — спросил он режиссёра Ирину Олеговну.
— Нельзя.
— А моргну?
— Это разрешено.
Декорации спектакля хранились под сценой в большом низком помещении. Там были картонные дома, нарисованные деревья, половина корабля, три облака на палках и один очень убедительный лунный серп.
Однажды после репетиции Саша полез вниз за своим фонарём.
Фонаря на месте не было.
— Кто взял? — крикнул он.
Никто не ответил.
Саша посветил телефоном.
Между декорациями шла узкая улица.
Вчера её точно не было.
Два картонных дома стояли фасадами друг к другу. Между ними появился маленький фонарный столб.
На нём висел Сашин фонарь.
Только теперь он был размером с чайную чашку.
— Очень смешно, — сказал Саша.
Фонарь зажёгся.
Из картонного домика вышел маленький человек в бумажном пальто.
— Наконец-то, — сказал он. — Свет вернулся.
Саша сел на пол.
— Ты кто?
— Дежурный по улице.
— Какой улице?
Человек оглянулся.
— Вот этой.
— Она из декораций.
— А ты из чего?
Саша задумался.
— Из человека.
— Очень удобно.
Из другого дома высунулась женщина с нарисованной синей шляпой.
— Фонарь починили?
— Да, — ответил бумажный человек.
— Тогда пусть автобус ходит.
— Какой автобус? — спросил Саша.
Откуда-то снизу послышалось дзынь-дзынь.
По улице выехал картонный автобус размером с батон.
Внутри сидели плоские пассажиры.
Они помахали Саше.
Он помахал в ответ.
— Мне надо наверх, — сказал Саша.
— Конечно, — ответил дежурный. — Только сначала верни площадь.
— Какую площадь?
— Центральную.
Саша огляделся.
Улица заканчивалась стеной из сложенных декораций.
— Она пропала утром, — объяснил дежурный. — Вместе с часами и скамейкой.
— А я тут при чём?
— Ты большой.
Это был неприятно убедительный аргумент.
Саша стал разбирать декорации.
За облаком нашёлся киоск.
За кораблём — дерево.
Под старым баннером лежала картонная площадь с нарисованной брусчаткой.
— Вот она!
Он потянул её.
Площадь не двигалась.
К ней скотчем была приклеена новая декорация — огромная стена для завтрашней сцены.
— Сейчас отклею.
— Осторожно! — закричал дежурный.
Саша остановился.
На краю площади стоял целый ряд бумажных домов. Если дёрнуть сильнее, они бы сложились.
— А как тогда?
— Сначала надо освободить улицу.
Саша начал переносить декорации по одной.
Он убрал облако.
Поставил корабль к дальней стене.
Перенёс дерево.
Под деревом обнаружились ещё три бумажных домика, которых раньше вообще не было.
Из одного вышел мальчик и спросил:
— А школу тоже перенесут?
— Какую школу?
— Нашу.
Саша посмотрел на картонную коробку из-под прожектора.
На ней мелом было написано: «ШКОЛА».
— Это коробка.
— У вас, может, коробка. У нас — школа.
Саша решил больше ни с кем не спорить.
Через двадцать минут проход был свободен.
Он аккуратно снял скотч со стены.
Площадь выехала из-под декорации.
Бумажные жители зааплодировали.
Картонный автобус трижды просигналил.
Но тут сверху раздался голос Ирины Олеговны:
— Саша! Ты где?
— Под сценой!
— Почему так долго?
Саша посмотрел на маленький город.
— Фонарь искал!
— Нашёл?
Он поднял фонарь.
Тот снова был обычного размера.
Город исчез.
На полу лежали знакомые декорации.
Никаких улиц.
Никакого автобуса.
Только площадь оказалась аккуратно выставлена между домами.
На следующий день началась генеральная репетиция.
Во второй сцене актёры должны были быстро переставить декорации.
Но один дом зацепился за край площади.
Если бы его потянули сильнее, он бы упал.
— Стоп! — крикнул Саша.
Ирина Олеговна нахмурилась.
— Что ещё?
— Площадь нельзя так ставить. Дом цепляется.
Рабочий проверил.
— Правда.
Декорации переставили.
— Откуда заметил? — спросила Ирина Олеговна.
— Я вчера долго смотрел снизу.
— Полезное занятие.
Во время спектакля Саша вышел в третьей сцене.
Зал был тёмный.
Картонный город стоял вокруг него.
Саша поднял фонарь.
По сценарию он должен был сказать:
— Ночь пришла вовремя.
Он сказал.
И в этот момент ему показалось, что в одном из нарисованных окон кто-то махнул рукой.
Саша не моргнул.
Потом в другом окне зажёгся крошечный свет.
Потом ещё в одном.
Зрители решили, что это часть спектакля.
После финального поклона Ирина Олеговна сказала:
— Кто включил подсветку домиков?
— Какую подсветку? — спросил рабочий.
— В третьей сцене окна светились.
— У нас там нет ламп.
Саша промолчал.
Поздно вечером он снова спустился под сцену.
Декорации стояли тихо.
— Эй, — сказал он.
Ничего.
Он поставил фонарь на пол.
Через минуту тот уменьшился.
Зажёгся.
Из-за дома вышел дежурный по улице.
— Хорошо сыграл.
— Ты видел?
— Мы все видели.
— А почему окна светились?
— Праздник.
— Какой?
— Площадь вернулась.
Из-за домов выехал картонный автобус.
На крыше у него был приклеен маленький бумажный флажок.
— Хочешь прокатиться? — спросил дежурный.
Саша посмотрел на автобус.
Потом на себя.
— Я не помещусь.
— Это поправимо.
— Что значит «поправимо»?
Фонарь мигнул.
Саша вдруг понял, что дома стали выше.
Или он сам — меньше.
Через секунду он стоял на картонной площади ростом с бумажного человека.
Автобус открыл дверь.
— Только один круг, — сказал Саша.
— Конечно.
Автобус тронулся.
Он ехал мимо бумажной школы, киоска, театра размером со спичечный коробок и фонтана, сделанного из синей фольги.
На остановках входили пассажиры.
Все знали Сашу.
— Это тот большой, который вернул площадь.
— Он не такой уж большой.
— Сегодня нет.
Саша проехал полный круг.
Когда автобус вернулся к фонарю, дежурный сказал:
— Теперь пора наверх.
— Почему?
— У нас ночь пришла вовремя.
Саша поднялся обратно.
На часах прошло всего две минуты.
На следующей репетиции он попросил Ирину Олеговну:
— Можно у фонаря будет ещё одна реплика?
— Какая?
Саша подумал.
— «Площадь на месте».
— Зачем?
— Для порядка.
Ирина Олеговна посмотрела на него.
— Ладно. Но только один раз.
Так в спектакле появилась новая фраза.
Зрители не понимали, почему после неё в картонных домиках каждый вечер загораются крошечные огни.
Театр тоже не понимал.
А Саша понимал.
И всегда ждал, пока последний бумажный автобус закончит круг.