На перевале над посёлком Ключи стояла мельница, которая ничего не молола.
У неё были четыре широких крыла, каменная башня и дверь с железной ручкой. Старики называли её мельницей, туристы фотографировали, а девятилетний Артём утверждал, что это совершенно бессмысленное сооружение.
— Если нет муки, значит, мельница сломана, — говорил он.
Его двоюродная сестра Соня была на год младше и не любила выводов, которые помещались в одну фразу.
— Может, она мелет что-нибудь другое.
— Например, облака?
— Например.
В конце августа отец Сони работал на метеостанции выше перевала. Утром он позвонил в посёлок: у станции сломался маленький привод поворотной антенны. Запасной лежал в мастерской у механика Павла.
Обычно деталь отправили бы наверх по грузовой канатной дороге. Но Павел лежал под старым зелёным грузовиком и сердито сообщил:
— Электромотор канатки перегрелся. До вечера не запущу.
— Я отнесу, — сказал Артём.
Павел вылез из-под машины.
— Один — нет.
— Мы вдвоём, — сказала Соня.
Павел посмотрел на небо. Утро было ясным, но над дальним хребтом уже лежала длинная белая полоса.
— До станции два часа хорошим шагом. После обеда обещали ветер. Если дойдёте до перевала и увидите, что облако опустилось на тропу, возвращайтесь. Деталь подождёт.
Он положил металлическую коробку в рюкзак Сони, дал им свисток и позвонил отцу.
Первый час был лёгким. Тропа шла среди низких сосен. Потом деревья кончились, камни стали серыми, а ветер — заметным.
У мельницы Артём остановился.
Крылья медленно поворачивались.
— Она же вроде не работает.
— Ветер есть, вот и крутится.
Но крылья вращались не свободно. Из башни доносилось размеренное: тук... тук... тук.
Соня приложила ухо к двери.
— Там механизм.
— Конечно механизм. Это мельница.
— Которая ничего не мелет.
Они пошли дальше.
Через двадцать минут белая полоса с хребта оказалась рядом. Облако не спускалось сверху — оно будто вырастало прямо из ущелья. Тропа впереди исчезла.
Артём сделал ещё несколько шагов.
— Станция там. Мы почти пришли.
— Павел сказал возвращаться.
— Он сказал, если облако опустится на тропу.
— Оно опустилось.
— Но мы видим столб.
В тумане действительно торчал оранжевый столб-маркер.
Артём дошёл до него. Следующего видно не было.
Тогда ветер ударил сбоку. Не страшно, но достаточно сильно, чтобы Артём сел на камень, хотя не собирался.
Соня свистнула.
— Зачем?
— Проверяю свисток.
— Сейчас все горы подумают, что нас спасать надо.
— Пусть заранее готовятся.
Они вернулись к мельнице. Тук... тук... тук стало быстрее.
Дверь оказалась не заперта.
Внутри не было жерновов. Через середину башни шёл вертикальный вал, от него — шестерни, а ниже стоял большой деревянный барабан с намотанным стальным тросом.
Трос уходил через стену в сторону метеостанции.
— Это канатка! — сказал Артём.
— Другая.
На стене висела табличка, почти стёртая: «ВЕТРОВОЙ ПОДЪЁМНИК. ГРУЗ ДО 25 КГ».
Рядом находился рычаг тормоза и деревянная коробка с инструкцией под стеклом.
Они прочитали её дважды.
Старая мельница была аварийным грузовым подъёмником. Когда ветер дул с нужной стороны, крылья вращали барабан, а тот тянул небольшую платформу по отдельному тросу вверх к станции. Пользоваться системой людям запрещалось. Только груз.
— Коробка весит килограмма три, — сказала Соня.
— Отправим!
— А если там трос оборван?
Это было разумно.
Они вышли наружу и нашли маленькую платформу, спрятанную за каменной стенкой. Трос выглядел целым. На платформе висел металлический контейнер.
Внутри лежала записка в пластиковом пакете: «Если нашли эту древность и она ещё работает — сначала позвоните на станцию».
— Очень предусмотрительно, — сказал Артём.
Связи у мельницы почти не было. Телефон показывал одну полоску, потом ни одной.
Они поднялись на каменный выступ. Одна полоска появилась.
Отец Сони ответил сразу.
— Вы где?
— У мельницы.
— Назад повернули?
— Да. Но нашли ветровой подъёмник.
На другом конце наступила пауза.
— Он ещё цел?
— Похоже.
— Ничего не трогайте. Сейчас выйдет дядя Гриша.
Дядя Гриша был старшим техником станции. Через сорок минут из тумана появился человек в жёлтой куртке.
— Вот вы где, исследователи.
Он осмотрел трос, тормоз, барабан и платформу.
— Этим подъёмником лет пятнадцать не пользовались. Но проверяем каждый год. На всякий случай.
— Почему нам не сказали? — спросил Артём.
— Потому что детям обычно не требуется срочно отправлять на гору привод антенны.
Дядя Гриша закрепил коробку, проверил защёлки и медленно отпустил тормоз.
Крылья мельницы повернулись.
Барабан загудел.
Платформа дрогнула и поползла вверх по склону, прямо в белое облако.
Соня смотрела, пока она не исчезла.
— Значит, мельница всё-таки работает.
— Она не мельница, — сказал Артём.
Дядя Гриша усмехнулся.
— Изначально была мельницей. Сто двадцать лет назад здесь мололи зерно. Потом рядом построили первую наблюдательную станцию, и механизм переделали. Сначала поднимали уголь и продукты, потом приборы. Так что вы оба правы.
— Это нечестно, — сказал Артём.
— Горы вообще редко устраивают всё ради честного спора.
Обратно дети пошли вместе с техником по нижней тропе. Она была длиннее, зато ветер там почти не чувствовался.
К вечеру облако поднялось. Снизу снова стала видна метеостанция — маленький белый домик на гребне.
Отец позвонил.
— Привод получили. Антенна работает.
— А мы почти дошли бы сами, — сказал Артём.
— Почти — очень полезное слово в горах, — ответил отец. — Оно иногда означает «вовремя повернули назад».
Через неделю Павел починил обычную канатную дорогу. Старую мельницу снова закрыли.
Но на двери появилась новая табличка:
«ВЕТРОВОЙ ГРУЗОВОЙ ПОДЪЁМНИК. 1909–?»
Знак вопроса предложила Соня.
— Почему не написать год окончания работы? — спросил Павел.
— Потому что она ещё не закончила.
Осенью крылья мельницы продолжали медленно вращаться над облаками.
Большую часть времени они действительно ничего не поднимали.
Но теперь Артём уже не называл это бессмысленным.