В бассейне «Маяк» было восемь дорожек. Лёва плавал на четвёртой, потому что тренер Олег Викторович считал её самой спокойной. Седьмую почти не использовали: там тренировались только старшие, а вечером её обычно оставляли пустой.
В понедельник Лёва заметил, что вода на седьмой дорожке движется против остальных.
Он стоял у бортика после тренировки и ждал маму. В бассейне уже выключили половину ламп. Вода на всех дорожках медленно успокаивалась, только на седьмой шли тонкие волны — от дальнего бортика к стартовым тумбам.
Лёва бросил в воду маленький кусочек бумажной салфетки.
Салфетка поплыла к нему.
— Нельзя мусорить в бассейн, — сказал дежурный инструктор Павел.
— Я проверяю течение.
— В бассейне нет течения.
Салфетка подплыла к бортику.
Павел посмотрел на неё.
— Ладно. Иногда есть.
На следующий день Лёва пришёл раньше. Седьмая дорожка снова была пустой. Он опустил ладонь в воду.
Вода чуть тянула к дальнему концу.
— Вчера было наоборот, — сказал он.
Его подруга Соня пожала плечами.
— Может, бассейн дышит.
— Бассейны не дышат.
— Тогда зачем у него столько труб?
Это был плохой аргумент, но Лёва запомнил.
После тренировки они попросили Олега Викторовича разрешить посмотреть техническую схему бассейна.
— Зачем?
— На седьмой дорожке течение.
— Плавать мешает?
— Нет.
— Значит, после тренировки.
В служебной комнате висел план. Под каждой дорожкой проходили трубы подачи и забора воды. На седьмой ничего особенного не было.
— Фильтрация общая, — объяснил Олег Викторович. — Вода поступает через форсунки, уходит через переливы. Сильного направленного потока быть не должно.
— Но есть.
— Тогда найдём.
В среду течение появилось только в 19:20. До этого вода была спокойной.
Лёва засёк время.
В 19:20 в соседнем помещении включили машину для мойки пола.
— Она тут ни при чём, — сказал Павел.
В 19:25 открылась дверь технического коридора.
В 19:27 вода на седьмой дорожке пошла к дальнему бортику.
Соня достала блокнот.
— Записываем всё.
— Даже мойку пола?
— Особенно мойку пола.
В четверг они пришли с пластиковыми кружочками от старой игры. Павел разрешил положить на воду три штуки.
Первый почти не двигался.
Второй поплыл к середине.
Третий резко ушёл к дальнему бортику и там закрутился.
— Поток идёт снизу, — сказал Лёва.
Олег Викторович присел.
— Похоже.
Он вызвал техника Аркадия Петровича.
Тот пришёл в резиновых сапогах и сказал:
— Если дети нашли неисправность раньше автоматики, я увольняюсь.
— Не спешите, — сказала Соня. — Мы ещё не нашли.
Аркадий Петрович проверил давление в системе.
Нормально.
Проверил клапаны.
Нормально.
Проверил фильтры.
Тоже нормально.
— Значит, дети ошиблись, — сказал он с надеждой.
В этот момент кружочек снова поплыл.
— Не повезло, — сказал Павел.
В пятницу седьмую дорожку закрыли на час после занятий.
Аркадий Петрович уменьшал подачу воды по секциям, а Лёва с Соней следили за кружочками.
Когда отключили третью секцию, течение исчезло.
— Ага, — сказал техник.
Они спустились в техническое помещение.
Под бассейном было тепло и очень шумно. Трубы шли вдоль стен, поворачивали, исчезали в бетоне.
На одном участке Аркадий Петрович нашёл клапан, который должен был открываться наполовину, а открывался полностью.
— Почему только вечером? — спросил Лёва.
— Потому что вечером автоматика меняет режим циркуляции.
— И почему поток менял направление?
Техник нахмурился.
— Вот это уже интереснее.
Он проверил ещё один клапан.
Тот оказался исправен.
Потом третий.
Тоже.
Лёва смотрел на трубы и вдруг услышал слабый стук.
Тук.
Пауза.
Тук.
— Что это?
Аркадий Петрович замолчал.
Стук шёл из тонкой боковой трубы.
— Воздух? — спросил Олег Викторович.
— Или обратный клапан.
Крышку сняли только после того, как остановили секцию.
Внутри лежал маленький пластиковый шарик.
— Откуда он? — спросила Соня.
Аркадий Петрович взял его двумя пальцами.
— Похоже на поплавок от старого дозатора.
Шарик перекатывался внутри трубы. Когда поток менялся, он то закрывал проход, то открывал его сильнее. Вода на седьмой дорожке начинала двигаться в разные стороны.
— То есть бассейн не дышал, — сказал Лёва.
Соня вздохнула.
— Жаль.
Но история на этом не закончилась.
Когда шарик убрали и систему включили снова, вода стала спокойной.
Слишком спокойной.
Олег Викторович посмотрел на часы.
— Проверим вечером.
В 19:20 ничего.
В 19:27 ничего.
В 19:35 тоже.
— Готово, — сказал Аркадий Петрович.
Лёва почему-то расстроился.
Пять дней седьмая дорожка жила своей странной жизнью, а теперь стала обычной.
На следующей тренировке тренер неожиданно сказал:
— Лёва, Соня, сегодня на седьмую.
— Почему?
— Надо проверить, что течения действительно нет.
Они спустились в воду.
Седьмая дорожка оказалась самой обычной.
Лёва плыл туда и обратно. Ничего не тянуло его за ноги, кружочки не собирались у бортика, вода не шептала никаких загадок.
На пятом отрезке Соня остановилась.
— Смотри.
У дна двигалась тонкая серебристая полоска.
Лёва нырнул.
Это оказался солнечный луч от окна под потолком. В воде он дрожал так, будто течёт.
Лёва вынырнул.
— Просто свет.
— Уверен?
— Да.
Соня посмотрела на него.
— Проверим завтра.
С тех пор на седьмой дорожке снова тренировались старшие.
А возле технической комнаты появился новый листок:
«Если вода ведёт себя странно — сначала измерить, потом спорить».
Аркадий Петрович добавил снизу:
«И не увольняться раньше времени».
Лёва иногда проходил мимо и улыбался.
Он так и не решил, что было интереснее: пять дней загадки или момент, когда обычный пластиковый шарик объяснил целую дорожку.
Но бумажные салфетки в воду он больше не бросал.
Теперь у него были официальные пластиковые кружочки.