В школе № 17 была одна дверь, которую никто из детей не открывал.
Она находилась в конце коридора возле кабинета труда, была покрашена серой краской и всегда заперта.
На ней висела табличка:
«ТЕХНИЧЕСКОЕ ПОМЕЩЕНИЕ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».
Для восьмилетнего Пети это означало примерно следующее:
«Здесь точно есть что-нибудь интересное».
Но Петя всё равно не пытался войти.
Во-первых, дверь была заперта.
Во-вторых, завхоз Сергей Николаевич умел появляться в коридоре именно в тот момент, когда кто-нибудь начинал интересоваться вещами, которыми ему интересоваться не полагалось.
— Петя, — говорил он, — у тебя сегодня кружок сантехников?
— Нет.
— Тогда зачем ты изучаешь вентиль?
В тот понедельник дверь открылась сама.
Точнее, её открыл Сергей Николаевич.
Из технического помещения донёсся шум воды.
Не кап-кап.
И не ш-ш-ш.
А настоящий гул, как возле маленького водопада.
Петя остановился.
Рядом остановилась его одноклассница Аня.
Сергей Николаевич вышел, увидел их и сказал:
— Нет.
— Мы ничего не спросили, — сказала Аня.
— Я заранее ответил.
На следующий урок пришла директор школы Марина Павловна. Она сообщила, что часть мастерских временно закрыта из-за неполадки в системе отвода дождевой воды.
— Школу затапливает? — спросил кто-то.
— Нет, — ответила директор. — И мы хотим, чтобы так осталось.
После уроков Петя увидел во дворе двух рабочих в ярких жилетах. Они открывали тяжёлый люк возле спортивной площадки.
Аня стояла рядом, но за ограждением.
— Слышишь? — спросила она.
Из люка доносился тот же гул.
— Там река.
— Там труба.
— Очень большая труба.
Сергей Николаевич услышал.
— Ливневый коллектор, — сказал он. — Он проходит под старым корпусом школы. В сильный дождь туда идёт вода с половины квартала.
— А почему шумит сейчас? Дождя нет.
— Вчера был.
— И что сломалось?
— Пока не знаем.
Он закрыл ограждение.
— А теперь домой.
На следующий день Петя принёс в школу маленькую пластиковую коробочку.
Внутри лежала модель датчика воды, которую он собирал для кружка электроники. Она была простая: батарейка, маленький поплавок, светодиод и пищалка.
— Зачем? — спросила Аня.
— Покажу Владимиру Олеговичу.
Владимир Олегович вёл кружок и работал инженером в городском центре дополнительного образования.
Он посмотрел на коробочку.
— Для ванны подойдёт. Для коллектора — нет.
— Почему?
— Потому что там поток, грязь, перепады уровня и мокрая среда. А твой провод отвалится быстрее, чем ты успеешь сказать «я же предупреждал».
— А если герметичный корпус?
— Уже лучше.
Петя рассказал про шум под школой.
Владимир Олегович не засмеялся.
— Там сейчас работает городская аварийная служба. Можно попросить Сергея Николаевича показать нам схему. Но лезть туда никто из детей не будет.
— Мы и не собирались, — сказала Аня.
Петя ничего не сказал.
Потому что собирался совсем чуть-чуть.
После кружка они втроём пришли к завхозу.
Сергей Николаевич долго смотрел на Петю.
— Ты зачем инженера привёл?
— Для научного интереса.
— Самое опасное словосочетание после «я только посмотрю».
Но схему показал.
На старом плане школы под мастерскими шла толстая синяя линия.
Коллектор входил со стороны улицы, проходил под зданием и уходил к оврагу за стадионом.
— А вот здесь, — сказал Сергей Николаевич, — боковая камера. Вчера уровень воды там не падал как должен.
— Засор? — спросил Владимир Олегович.
— Возможно.
— Обратный клапан?
— Проверяют.
На столе лежала фотография с камеры на длинном кабеле.
В мутной воде было видно что-то жёлтое.
— Что это? — спросила Аня.
— Не знаем.
Петя наклонился.
— Это похоже на наш буй.
— Какой буй?
Две недели назад кружок естествознания запускал в городском ручье маленький учебный датчик. Он измерял температуру воды и плавал в ярко-жёлтом корпусе.
После сильного дождя датчик пропал.
Все решили, что его унесло дальше по течению.
— Ручей соединён с ливневкой? — спросил Петя.
Сергей Николаевич посмотрел на схему.
— Частично. Через старый перелив.
— Значит, это он.
— Даже если так, — сказал Владимир Олегович, — одна коробка не перекроет коллектор такого размера.
На следующий день приехала машина с оборудованием для телеинспекции.
Детей внутрь технической зоны не пустили, но Марина Павловна разрешила кружку смотреть изображение на мониторе в соседней комнате.
Камера медленно ехала по коллектору.
На экране блестела вода, стены были мокрые, иногда проплывали листья.
Потом появился жёлтый корпус.
— Наш! — сказал Петя.
Но за ним оказалось кое-что большее.
В поперечную металлическую решётку набились ветки, пластиковые пакеты, трава и куски старого картона.
Жёлтый датчик застрял сверху и просто сделал засор заметнее.
— Вот и плотина, — сказал Сергей Николаевич.
Рабочие начали очищать решётку специальным инструментом из безопасной камеры ниже по потоку.
Уровень воды постепенно упал.
Шум под кабинетом труда изменился.
Сначала стал громче.
Потом тише.
Потом почти исчез.
— Всё? — спросил Петя.
— Почти, — ответил Сергей Николаевич. — Теперь надо понять, откуда взялось столько мусора.
Петя посмотрел на жёлтый датчик на экране.
— А его достанут?
— Если не мешает работам.
Датчик достали через час.
Он был грязный, поцарапанный и всё ещё мигал.
Владимир Олегович вытер корпус салфеткой.
— Живой.
— Можно снова запускать?
— Сначала разберём данные.
К вечеру Петя заметил странность.
Датчик записывал температуру воды каждые десять минут. В данных был участок, где температура резко изменилась, потом долго оставалась почти одинаковой.
— Это когда он попал в коллектор? — спросила Аня.
— Похоже.
Они наложили время на карту дождя.
Получалось, что датчик ушёл в старый перелив около семи вечера, а к школе добрался примерно через сорок минут.
— Значит, можно понять скорость воды, — сказал Петя.
— Очень грубо, — поправил Владимир Олегович. — Маршрут внутри системы мы знаем не идеально.
Сергей Николаевич принёс ещё одну схему.
— А вот это уже интереснее.
Оказалось, старый перелив вообще должен был быть закрыт сеткой.
Но сетку сорвало во время ремонта улицы месяц назад.
Через открытый канал в ливневку попадало всё, что сильный дождь уносил с берега ручья.
— Значит, виновата сетка? — спросила Аня.
— Сетка не умеет быть виноватой, — ответил Сергей Николаевич. — Она либо стоит, либо нет.
На следующий день городская служба восстановила защиту на переливе и проверила решётку коллектора.
Дверь технического помещения снова закрыли.
Шум исчез.
Петя даже немного расстроился.
— Было интереснее, когда под школой была река.
— Она никуда не делась, — сказала Аня. — Просто теперь работает как надо.
Через неделю кружок сделал новый датчик.
На этот раз корпус был герметичный, с яркой надписью и номером телефона.
Запускать его в ручей разрешили только на верёвочном страховочном креплении, чтобы он не мог снова уйти в систему.
Перед запуском Сергей Николаевич пришёл посмотреть.
— Что написано на корпусе?
Петя прочитал:
— «Учебный датчик. Не мусор. Вернуть в школу № 17».
— Хорошо.
— А ещё мы хотели написать «не путешествовать по коллекторам».
— Датчик не читает.
— Это для него на будущее.
Сергей Николаевич вздохнул.
— Вот когда датчики начнут читать, я уволюсь.
Осенью прошёл ещё один сильный дождь.
Петя специально задержался возле серой двери.
За ней было тихо.
Он уже собирался уйти, когда услышал очень слабое бульканье.
Сергей Николаевич появился в конце коридора.
— Даже не думай.
— Я просто слушаю.
— Это разрешено.
Они постояли рядом.
Под полом, глубоко в бетонной трубе, текла вода.
Обычная дождевая вода.
Она больше не собиралась затопить школу, не прятала потерянный датчик и вообще не делала ничего интересного.
— Хорошо работает, — сказал Петя.
— Лучший вид технической системы, — ответил Сергей Николаевич. — Когда про неё можно забыть.
Петя подумал.
— Всё равно я буду помнить.
— Вот это как раз не запрещено.